Словарь Даль

Что вспоминается первым, когда звучит имя Софи Даль? Что она — «та самая». Та самая внучка Роальда Даля — ну того доброго старикана, который написал «Чарли и шоколадная фабрика» и кучу других детских повестей, и та самая бывшая толстая модель, plus size model, что вдруг резко похудела и стала одной из первых красавиц. Некоторым еще приходит на ум скандальная реклама духов Opium от Yves Saint Laurent, где абсолютно голая Софи с огненно-рыжими волосами лежит на черном бархатном покрывале с недвусмысленным выражением лица. Еще одно известное достижение Софи — недолгий, но бурный роман с Миком Джаггером, который старше ее на 30 лет. В общем, все ясно: баловница судьбы, внучка известного человека, который наверняка все детство рассказывал ей сказки, прекрасная бездельница, ставшая знаменитой благодаря своей фамилии и на досуге развлекающаяся съемками и писаниной… На самом деле все, разумеется, совсем не так.
Для начала развеем иллюзии по поводу «доброго сказочника»: Роальд прошел Вторую мировую, во время которой попал в страшную авиакатастрофу и чуть не ослеп; в нем было росту метр девяносто восемь; кроме детских книжек, он писал романы для взрослых с почти шизофреническими сюжетами (один из его героев, в частности, придумывает афродизиак, с помощью которого последовательно соблазняет всех сколько-нибудь стоящих мужчин от Нижинского и Стравинского до Фрейда и Бернарда Шоу, а затем продает их сперму женщинам, мечтающим от них забеременеть). Основное воспоминание Софи о дедушке таково: «Это был непростой человек — сильный, властный, всегда громко и безапелляционно заявлявший о своем мнении. Он вполне мог запретить не понравившемуся ему человеку появляться у нас дома — например, всяким щегольским мальчикам-пустозвонам, ну вы понимаете, о чем я…» В то же время Софи признается, что ужасно скучает по деду и надеется, что он бы ею гордился. Но Роальд далеко не единственная знаменитость и уж тем более не единственный непростой персонаж в семье.
Его жена, бабушка Софи, неземная красавица Патрисия Нил, звезда Голливуда и Бродвея, в свое время играла в одних фильмах с Одри Хепберн (например, в «Завтраке у Тиффани»). До встречи с Далем у нее был долгий роман с Гэри Купером, женатым мужчиной старше ее на 25 лет (прослеживаются параллели). Потом аборт, нервный срыв, публичные разбирательства с его родственниками и прочие атрибуты мирной жизни послевоенной кинозвезды. Дедушка по отцовской линии, актер Стэнли Холлоуэй, опять-таки снимался вместе с Одри. Родители Софи — тоже богема, хотя и помельче: отец — американский актер Джулиэн Холлоуэй (не самый известный, надо заметить), мать — английская детская писательница, журналистка и поборница прав животных Тесса Даль. Их роман продлился без году неделю — о нем, скорее всего, никто бы никогда и не вспомнил, если бы 15 сентября 1977 года в Лондоне не появилась на свет Софи.
Ее юные годы меньше всего напоминают идиллию из детских книжек, как, впрочем, и детство героев книжек Роальда. Девочка проводила большую часть времени в самолетах между Англией и Америкой, сменила около десяти школ и почти столько же квартир, а в ответ на свои замечания о том, как хочется стабильной жизни, слышала добрую шутку: «Хорошо, милая, мы купим тебе конюшню». Таким остроумным образом писательница Тесса обыгрывала дочкино любимое словосочетание stable life («stable» по-английски означает одновременно «стабильный» и «конюшня»). В подростковом возрасте Софи вместе с матерью несколько месяцев прожила в ашраме в Индии и уже было надумала уйти в аскезу, но тут взбалмошная Тесса по каким-то своим причинам спешно собрала чемоданы и увезла дочь. Софи была в такой ярости, что на время почти перестала есть («Таким образом я хотела отвоевать свой кусок жизни, где действуют только мои решения») и стала анорексичкой. Вскоре это прошло, но отношения с матерью (горячо, впрочем, любимой) оставались бурными. Поругавшись с Тессой, Софи обычно сидела на лестнице и рыдала. В таком состоянии ее и обнаружила однажды Изабелла Блоу, жившая в том же доме. Изабелла выкурила с Софи сигарету, пригляделась к девушке и вдруг поняла, что та понравится ее подруге Эллен фон Унверт и модельному агентству Storm. Тут надо сделать оговорку: Софи на тот момент была не только 180 сантиметров ростом, но и весом 80 килограммов веса. Во всяком случае она покупала одежду 48- го размера и бюстгальтеры 4-го. Фон Унверт действительно сразу разглядела в ней свой любимый тип сексуальности — похоже на пин-ап, но больше самоиронии. Вскоре Софи уже позировала для Ника Найта, для британского и американского Vogue, Elle, Harper’s Bazaar, календаря Pirelli и так далее.
К своей новой жизни Софи долго не могла привыкнуть. «Я собиралась стать писательницей, конечно. Или актрисой. А после колледжа вообще чуть не пошла работать секретаршей — по этому поводу, кажется, мы с мамой и ругались, когда меня заметила Иззи Блоу». Вместо этого Даль на время стала чуть ли не лицом движения anti-waif, развернувшегося в то время в Англии (waif называют бестелесных моделей вроде Кейт Мосс, мода на которых появилась в начале 90-х и укрепилась в фэшн-индустрии одновременно с термином «героиновый шик»).
Тем не менее надолго задерживаться в амплуа plus size model Софи не хотела: это был удачный старт, не более того. В один пре-красный момент сбросила 25 килограммов и превратилась из, прямо скажем, довольно эксцентричной во вполне традиционную по современным меркам красавицу. Параллельно она начала сниматься в короткометражных фильмах, играть на сцене и в радиоспектаклях — словом, жизнь начала постепенно принимать другой оборот.
На все вопросы о весе Софи отвечает просто: «Я похудела, потому что мне так комфортнее. А еще мне хочется, чтобы мои фотографии разглядывали потому, что на них приятно смотреть, а не потому, что у меня такая попа. И еще хочется быть актрисой, причем обычной, а не характерной». Также она периодически замечает, что ей нужно зарабатывать какое-то ощутимое количество денег — хотя бы для того, чтобы — ха-ха! — накопить на эту самую виллу с пиццей в Италии…
То есть мысль о том, что деньги на виллу можно взять у родственников, ей и в голову не приходила.
В этом, собственно, вся суть отношения Софи к своей семье. Она никогда не пыталась извлечь какую-то пользу из своей фамилии (которая, кстати, изначально была Холлоуэй — по отцу), скорее всегда старалась быть достойной ее и в то же время не страдать от комплекса «ребенка знаменитостей», как это всю жизнь происходило с ее матерью Тессой. Та, между прочим, в какой-то момент начала страдать и от известности собственного ребенка, о чем даже заявила прессе: «На пороге моего сорокалетия и на фоне проблем со здоровьем популярность Софи меня немного убила». Софи к заявлениям матери относится с большой терпимостью: «Все ее ругают, а между тем никто не знает, через что она прошла: ее брата в младенчестве сбило такси, старшая сестра умерла от кори, она выхаживала свою мать после трех инсультов и все это время пыталась соответствовать суровым требованиям отца. Удивительно еще, что она выжила и осталась добрым, щедрым человеком».
Для себя Софи хочет совсем другой жизни: без депрессий, переживаний по поводу талантов родственников, без постоянных переездов. Модельная карьера для Софи не предел мечтаний, а именно способ стать знаменитой и финансово независимой. А потом, когда с деньгами и известностью все будет в порядке, Софи надеется засесть на той самой вилле — и писать, конечно. Первые шаги она уже сделала: в 2003 году вышла ее книга «Мужчина с танцующими глазами» — простенькая по содержанию и изящно-ироничная по форме история любви (которую все, разумеется, тут же стали привязывать к распаду романа с Джаггером). Ко второй половине этого года должна подоспеть следующая — на сей раз вроде бы уже более взрослая и серьезная. По крайней мере, Софи так занята подготовкой к ее выходу, что интервью не дает вот уже полгода. «Мне кажется, то есть я надеюсь, что мой дедушка гордился бы тем, что я делаю и чем я стала», — говорит она и вдруг добавляет: «Он ведь всегда хотел, чтобы то, чем я занимаюсь, приносило мне счастье». Только и всего.