Другая Германия

Я все-таки не выдержал и шагнул в ночной Майнц. Попасть в центр древнего епископства и не побывать в его сердце, на площади у собора Св. Мартина и Св. Штефана, — это выше моих сил. Несколько минут ходьбы по брусчатке — и вот он, целый город со множеством капелл и нефов, с великолепной ризницей и несколькими органами. Его можно сравнить разве что с Кельнским собором — как по размеру, так и по производимому впечатлению. Позади него — ступеньки, ведущие к Рейну. Около часа пути на речном пароходике, и по- падаешь в монастырь Эбербах. Тот самый, из «Имени Розы» — уже без библиотеки, но по-прежнему с прекрасным винным погребом, помнящим историю появления знаменитого рейнвейна. По преданию, идея книгопечатания пришла в голову Иоганну Гутенбергу после посещения одного из залов монастыря, где до сих пор стоят гигантские прессы. Насколько правдива эта легенда, сказать сложно, но ясно одно: Гутенберг лишил монахов их традиционной работы, переписывания книг, и практически заставил вплотную заняться виноделием. Последнее только выиграло. Стараниями монахов на свет появился не один новый вид вина. Рассказывают, например, что виноградники монастыря нередко обворовывали и монахи были вынуждены возвести вокруг них каменную стену. Позже выяснилось, что камень, нагреваясь в течение дня, после захода солнца отдает тепло лозе. В результате появились гораздо более богатые и глубокие по вкусу «кабинетные вина», первые из так называемых отборных, чьей вершиной, в свою очередь, считается знаменитое «ледяное» вино — айсвайн. Ягоды для него собирают только после того, как они, уже почти превратившиеся в изюм, еще и переживут первые ночные заморозки. А пережив, должны быть сняты ночью же, за несколько часов, и еще ледяными отправлены под пресс. Вот и верь после это- го классике литературы, где монах всегда ленив и чревоугодлив. В любом случае именно с вином в этих краях сложились особо почти- тельные отношения. Недаром по соседству с рейнскими землями, во Франконии, где властвуют воды Майна, с очень давних пор в ходу по- говорка «Напиваться вином — грех, пить вино — все равно что молиться». Ее воплощение — 1300-летняя столица епископов Франконских, славный город Вюрцбург. Из примечательного: Франкония — чуть ли не единственный после Ватикана европейский регион, где светская и духовная власть искони была сосредоточена в одних руках. Еще краснобородый Фридрих I Барбаросса, видимо, в знак признания образ- цовости проведения венценосных венчаний наделил титулом герцога тогдашнего епископа Франконского. Так с тех пор и повелось. Лишь маленький корсиканец сумел прервать эту традицию, перекроив карту Центральной Европы. Но за семь с лишним веков герцоги-епископы сумели оставить неизгладимый след в истории Франконии в целом и Вюрцбурга в частности. Например, отстроили великолепный дворец Резиденц, по праву стоящий в одном ряду с Версалем и Шенбрунном. О его всем видимых достоинствах можно говорить бесконечно, но в нашем случае интерес представляет то, что скрыто под землей, — епископские винные погреба. Чтобы представить их значительность, достаточно лишь осознать, что протяженность погребов — 890 метров. А одна из достопримечательностей — огромная винная бочка. Она, ко- нечно, уступает знаменитой гейдельбергской бочке, вмещающей 220 тысяч литров вина. Но в чем сомневаться не приходится, так это в том, что герцоги-епископы приняли участие в так называемой бочковой войне, в которой людей не убивали, а лишь пытались изготовить самую большую винную бочку. Последний штрих: свою инакость франконцы все-таки доказали, создав совершенно необычную, плоскую и округ- лую бутылку, форма которой, по наиболее корректной версии, взяла начало от мешочка для книг, постоянного атрибута паломников. И все же настоящим откровением путешествия стало отнюдь не достояние былого. К его сюрпризам я давно готов. Меня поразило настоящее. А именно то, как выглядят винодельческие хозяйства: идеально стилистически вписанные в окружающее пространство сооружения, гармонично соотносящиеся с ним и по цветовой гамме, и по форме, временами повторяющей очертания окружающих холмов. Другими словами, именно то, ради чего люди тратят время в поисках воплощения талантливой мысли архитектора. Разгадка оказалась на поверхности. Не секрет, что винодельческие хозяйства всегда были рады посетителям. Но если раньше подобные визиты ограничивались проведением дегустаций, то сейчас виноделы готовы открыть перед виноманами тайны процесса производства. Это действитель- но новое веяние, появление которого рассчитано на людей, которые хотят знать о вине больше. Новое содержание нуждалось в новой форме. Так рядом с виноделом выросла фигура архитектора. Теперь у немецкого вина помимо вкуса появился трехмерный образ, квинт- эссенция того, что его создатель хотел донести до людей. …Их появление я откровенно проморгал, сосредоточенный на своих переживаниях после неспешного круга по опустевшему и оттого еще более величественному Майнцу. Стайка девчонок-подростков, ошарашенных собственной отчаянностью, стремительно обступила меня. Самая смелая на ломаном английском предложила поучаствовать в чествовании одной из них, судя по всему, именинницы, — выкупить по любой (!) цене одну из безделушек. Отмахнуться от этой очарователь- ной наглости было невозможно. Как, впрочем, и не принять предложен- ного «бонуса» — тура вальса с виновницей торжества. Древний город, брусчатая мостовая, смущенные глаза девушки напротив и отбиваемый ладонями ее подруг штраусовский ритм — своеобразный выпускной бал. Знакомство состоялось, знакомство только начинается.