Глубокий Вьетнам

Точно так же, как я бывала во Вьетнаме не однажды, я не однажды писала про Вьетнам. В основном про Сайгон и Ханой. Мне нравятся оба города — по-разному. Мне нравится сравнивать их виртуальную дуэль с дуэлью Москвы и Питера. Более того, я каждый раз обнаруживаю в них все новые и новые оттенки и запахи, о которых совсем не грех рассказать. Я могу часами говорить о бесконечных кафе Сайгона с очень эклектичными интерьерами, изучение которых сначала способствует аппетиту, а потом очень отвлекает от еды. Или вот танцующие слоны в сайгонском зоопарке. Хоботами, хвостами и ногами они настолько попадали в такт Jingle Bells в канун Нового года, что у женщины, про- дающей рядом бамбук, товар закончился моментально: туристический пыл накормить это необыкновенное трио невозможно было сдержать. Или об удивительном, ни на что не похожем ханойском кукольном театре на воде. Или о художественных галереях Ханоя, о необыкно- венной живописи, главное достоинство которой — настроение. А еще о хлебе. В Ханое он какой-то особенно красивый. Однажды, прогуливаясь вечером по городу, я случайно подсмотрела, как в одной пекарне работала ночная смена. Cовсем юная девушка лепила булочки и, пока никто не видит, презабавно жонглировала ими, с пе- ременным, правда, успехом. С утра я зашла в эту булочную и купи- ла себе булочку с изюмом из чьей-то радости. Мне хочется снова и снова говорить о детской открытости, любопыт- стве и доверчивости вьетнамских взрослых. Однако… Вьетнам ускользает от нас почти со скоростью света. И потому на этот раз мне хотелось бы забраться поглубже и рассказать о тех местах, которые пока еще лежат в стороне от скоростных магистралей. Сапа. Заоблачный край Забравшись на высоту 1600 метров над уровнем моря, Сапа уто- пает в облаках к северо-западу от Ханоя. Как маленькая вьетнам- ская Атлантида, город и окрестности словно плывут по небу. Здесь удивительный «островной» климат: весна, лето, осень, зима почти не различаются. Около 25 градусов летом, не меньше 15 зимой. Идеально. Традиционные вьетнамские хижины соседствуют здесь с изысканными французскими виллами в колониальном стиле. Флора и фауна тропиков честно уживаются с флорой и фауной умеренных широт. И почему-то только в Сапе я видела нереальное количество настоящих русских мурок и барсиков, ну вылитые, только что мяукали по-вьетнамски. Для полноты ощущений появлялись они почему-то чаще всего из-под таких же серых наших уазиков, здесь без них никуда — ни пройти, ни проехать. Может, их экспортировали в свое время вместе с кошками? Со всех сторон Сапа окружена девственными лесами. В них прячут- ся живописные деревни, вокруг которых разноцветные поля, терра- сами спускающиеся по склонам гор. В деревнях живут разные племена, говорящие на разных языках, но очень дружные между собой. Хмонги, дао, тай, зя. Глядя на них, за- бываешь даже о колорите ландшафта. То есть сначала я подумала, что где-то в кустах наверняка спрятана камера и здесь снимается ки- но. А иначе зачем они все так вырядились?! Но нет, никакого кино здесь не снимают. А местные жители носят свои национальные кос- тюмы так же, как делали это их предки задолго до появления здесь первого человека, шуршащего долларами. Ткань для этой одежды из- готавливается вручную на старинных ткацких станках. Одежда — широкие штаны и юбки, а еще ханг пен — обмотки, заменяющие жен- щинам чулки. Они шьются из ткани с геометрическим орнаментом, окрашенной красителем индиго с применением воска. Как батик. Это местная «фирменная» технология. Женщины самого многочисленного племени Сапы красуются в ярко- красных головных повязках, похожих на своеобразный тюрбан. Этот красный тюрбан — как настоящий флаг Сапы, символ. Он на девушках и старушках, на картинах местных художников и на фото туристов. Когда я показываю друзьям акварельки, на которых красуются две барышни в красных тюрбанах, все говорят мне, что они очень гру- стные. Это не так. Они просто загадочные и слегка растушеваны туманом.

Основное занятие местных жителей, конечно, сельское хозяйство. Кто поталантливее, занимается ремеслом: режет фигурки из дерева, чека- нит металлические украшения, вышивает одежду, коврики, полотенца. Я попала в Сапу с вполне конкретной целью — заняться агротуризмом. То есть я и мой вьетнамский гид должны были заселиться в местную семью и пару дней делить с ней кров и стряпню, приготовлен- ную на костерке, разложенном прямо в центре главной комнаты дома. Полы в здешних домах земляные, и потому такая «кухня» здесь у каждого первого. Еда очень простая — в основном свежайшие ово- щи и рис. За едой собирается вся семья, и с помощью гида наше общение происходило на должном дружественном уровне. Мои хозяева оказались людьми приветливыми и даже позволили мне полечить их годовалого малыша, который отчаянно орал от зубной температуры. Высшее проявление доверия для вьетнамцев. Спать меня от- правили на «верхний этаж» — нечто, очень напоминающее русские полати. Забираться ползком, во сне резко не вскакивать — лоб расшибешь. На вьетнамских полатях со мною случилось дежавю — моим одеялом должен был стать квадрат из ярких разноцветных лоскут- ков. Точь-в-точь как у бабушки на печке! На следующий день на рынке у меня, как у всякого порядочного европейца, от запахов помутился рассудок. Представьте такой виртуальный салат, разлитый в воздухе, — свежайшие овощи невиданных сортов, приправленные душистыми специями, спрыснутые соками диковинных фруктов. И подается он как гарнир к свежей речной рыбке, название которой вряд ли удастся отыскать даже в самом полном вьетнамо-русском словаре. Просто гастрономическая катастрофа. После испытания рынком я немедленно отправилась в кафе — требовать рыбу с салатом. Вместо аперитива к моим ногам поднесли сковороду с углями. Неужели здесь жарят туристов? На мою вопросительно поднятую бровь официант заулыбался и потер свои плечи — мол, согреться вам надо. Так здесь принято. Халонг. Там, где дракон спустился в море «Там, где дракон спустился в море» — так переводится название бухты Халонг, находящейся на севере Вьетнама. По местной легенде, острова Халонга были созданы великим горным драконом. Однажды он вышел на берег поразмяться и своим огромным хвостом выдолбил многочисленные долины и лощины. Когда же, притомившись, снова погрузился в море, то места, выкопанные его хвостом, заполнились водой, а на поверхности осталось лишь несколько островков. Сегодня, правда, эти «несколько» переваливают за три тысячи. Дракон был, видимо, не вредный. Уже много лет творение хвоста старика-дракона является заповед- ником под охраной ЮНЕСКО. Островки бухты обрамлены бесчисленным множеством пляжей и изобилуют гротами и пещерами, созданными ветром и волнами. Вот, например, грот Барабан назван так потому, что, когда ветер ду- ет сквозь «лес» из сталактитов и сталагмитов, кажется, будто где-то вдалеке кто-то невидимый бьет в барабаны. В солнечные погожие месяцы — с апреля по сентябрь — море в бух- те Халонг изумрудно-прозрачное, теплое. В остальное время оно мутнеет, как будто в изумрудную воду пролилось топленое молоко.

Лично мне туманный Халонг милее, чем откровенно солнечный. Есть что-то невыразимое и загадочное, когда ты плывешь на деревянном паруснике, корму которого венчает резная голова того самого дракона, который когда-то создал всю эту красоту. Над тобой плещутся алые паруса, и корабль тихонько пробирается между зелеными, по- хожими на сказочных горбатых чудищ островами, закутанными в молочный туман. Иногда где-то вдали мелькают такие же алые паруса, как у меня. В этот момент мы друг для друга — символ мечты, озву- ченной Александром Грином. К слову, арендовать деревянный корабль со сказочными парусами стоит всего 100 долларов в сутки. Это вместе с проживанием, бесконечным королевским питанием из морепродуктов и фруктов и командой, которая ни слова не знает по- английски. Так что погружение в параллельный мир оказывается полным. По крайней мере, так было во время моей последней поездки. Может быть, к тому моменту, как вы соберетесь, халонгские моряки подтянут свой английский, но хорошо ли это? Не знаю. Время от времени к моему волшебному кораблю подплывали кро- шечные плотики или лодки, пестрящие бананами, орехами, печеньем и прохладительными напитками. Это как ларьки со сникерсами и чипсами в Москве, только водные. Доставка на борт — по канату. Деньги — по уговору. Женщины, которые подплывали в лодках, поразили меня тем, что гребли ногами. Без обуви, в разноцветных носках, они управлялись с веслами так же ловко, как с палочками при еде. Руки были нужны им для того, чтобы объяснить мне, что я неизбежно умру с голоду на своем шикарном корабле, если не куплю минимум половину содержимого их плота. По крайней мере я так поняла. И я действительно покупала у них бананы и орехи и с удовольствием наблюдала, как все это в специальных корзиночках медленно подтягивалось к борту. Раньше я думала, что так передают провизию узникам крепостей или строптивым принцессам, заточенным в замке. Отныне мои горизонты в этой области заметно расширились. Помощник капитана, который доставал для меня прибывшие по канатной дороге припасы, указал рукой на остров, мимо которого мы как раз проплывали, и начал повторять со свойственной почти всем вьетнамцам многократностью: тип-топ, тип-топ, тип-топ… Это был первый раз, когда кто-то из команды решился со мной заговорить. Судя по виду помощника капитана, тип-топ — это единственное, что я обязательно должна была понять по-вьетнамски. Увы, он ошибся. Я поняла, конечно, что мои покупки прибыли и все, стало быть, тип-топ, то есть в порядке. Но при чем здесь остров? Об этой забавности я рассказала, сойдя на берег, хозяину одного из пляжных кафе, которых здесь, кстати, множество, уютных и вкусных. Этот человек, вполне сносно изъяснявшийся на языке Шекспира, долго над чем-то хихикал, а потом рассказал мне историю острова Тип-Топ. Оказывается, когда-то правительство социалистического Вьетнама подарило этого «зеленого зверя» советскому космонавту Герману Титову в знак уважения и дружбы. Однако правительство Со- ветского Союза такому подарку не обрадовалось, только представьте: советский гражданин и вдруг — владелец острова! Невозможно! Герман Титов о щедротах вьетнамских товарищей знал лишь понаслышке. Вьетнамцы же к собственному подарку отнеслись куда более уважительно, а потому остров так за Титовым и остался. Вот только фамилия космонавта сложновата для их языка. А потому, с удовольствием рассказывая историю ставшего леген- дарным острова, вьетнамцы с широкой улыбкой называют его про- сто Тип-Топ. И ведь веришь же им — веришь в то, что действительно все будет хорошо.